"Two freedoms. I read the book “One-Storey America” by I. Ilf and E. Petrov, and almost at the very end the following passage caught my eye: “From his country, he (the average American - my note) asks only one thing to leave him alone and not stop him from listening to the radio and going to the cinema...
October 21, 2024 — Moscow, SIZO
Share
"Two freedoms.
I read the book “One-Storey America” by I. Ilf and E. Petrov, and almost at the very end the following passage caught my eye: “From his country, he (the average American - my note) asks only one thing to leave him alone and not stop him from listening to the radio and going to the cinema. [...] No, he will not understand what the patriotism of a Soviet man is, who loves not a legal homeland, which gives only the right of citizenship, but a tangible homeland, where he owns land, factories, shops, banks, dreadnoughts, aeroplanes, theaters and books, where he himself is a politician and the owner of everything."
Apart from some
bias of the authors, who were nevertheless correspondents of the newspaper "Pravda" and wrote in a certain key, this passage is a good illustration of two different understandings of freedom: liberal freedom from anything,
first of all, from coercion, and socialist freedom for anything, which in theory should have been freedom for work, self-development, creativity, but, as we know from the experience of the twentieth century, it basically became the freedom to be a slave of the state.
Also immediately striking is the parallel between the phrase about the Soviet man, who is “himself a politician and the master of everything” and the famous song “My native country is wide,” where there are similar lines:
"A man passes like a master
Your vast homeland."
The book "One-Story America" was written in the mid-1930s, when collectivization was already completed. The authors even mention it once. It is worth recalling that the abbreviation of the name of the communist party - VKP(b) - was often deciphered by collective farmers as "second serfdom (Bolsheviks)." This is about the question of the Soviet man as “the master of his vast homeland.”
Yours Vasya N., pre-trial detention center-1, St. Petersburg"
I read the book “One-Storey America” by I. Ilf and E. Petrov, and almost at the very end the following passage caught my eye: “From his country, he (the average American - my note) asks only one thing to leave him alone and not stop him from listening to the radio and going to the cinema. [...] No, he will not understand what the patriotism of a Soviet man is, who loves not a legal homeland, which gives only the right of citizenship, but a tangible homeland, where he owns land, factories, shops, banks, dreadnoughts, aeroplanes, theaters and books, where he himself is a politician and the owner of everything."
Apart from some
bias of the authors, who were nevertheless correspondents of the newspaper "Pravda" and wrote in a certain key, this passage is a good illustration of two different understandings of freedom: liberal freedom from anything,
first of all, from coercion, and socialist freedom for anything, which in theory should have been freedom for work, self-development, creativity, but, as we know from the experience of the twentieth century, it basically became the freedom to be a slave of the state.
Also immediately striking is the parallel between the phrase about the Soviet man, who is “himself a politician and the master of everything” and the famous song “My native country is wide,” where there are similar lines:
"A man passes like a master
Your vast homeland."
The book "One-Story America" was written in the mid-1930s, when collectivization was already completed. The authors even mention it once. It is worth recalling that the abbreviation of the name of the communist party - VKP(b) - was often deciphered by collective farmers as "second serfdom (Bolsheviks)." This is about the question of the Soviet man as “the master of his vast homeland.”
Yours Vasya N., pre-trial detention center-1, St. Petersburg"
Show Original (Russian)
"Две свободы.
Прочитал я тут книгу И. Ильфа и Е. Петрова "Одноэтажная Америка", и почти в самом ее конце мне бросился в глаза следующий отрывок: "От своей страны он (средний американец - прим. мое) просит только одного оставить его в покое и не мещать ему слушать радио и ходить в кино. [...] Нет, он не поймет, что такое патриотизм советского человека, который любит не юридическую родину, дающую только право гражданства, а родину осязаемую, где ему принадлежат земля, заводы, магазины, банки, дредноуты, аэроплены, театры и книги, где он сам политик и хозяин всего".
Если отвлечься от некоторой
тендециозности авторов, бывших все же корреспондентами газеты "Правда" и писавших в определенном ключе, этот отрывок является хорошей иллюстрацией двух различных пониманий свободы: либеральной свободы от чего-либо, в
первую очередь от принуждения, и социалистической свободы для чего либо, которая в теории должна была быть свободой для труда, саморазвития, творчества, но, как нам известно из опыта ХХ века, в основном становилось свободой быть рабом государства.
Также сразу бросается в глаза параллель между фразой про советского человека, который "сам политик и хозяин всего" и известной песней "Широка страна моя родная", где есть схожие строки:
"Человек проходит, как хозяин
Необъятной родины своей".
Книга "Одноэтажная Америка" написана в середине 1930-х гг., когда коллективизация уже была завершена. Авторы даже упоминают её один раз. Стоит напомнить, что аббревиатура названия коммунистической партии - ВКП(б) - колхозники часто расшифровывали как "второе крепостное право (большевиков)". Это к вопросу о советском человеке как "хозяине необъятной родины своей".
Ваш Вася Н., СИЗО-1, СПб"
Прочитал я тут книгу И. Ильфа и Е. Петрова "Одноэтажная Америка", и почти в самом ее конце мне бросился в глаза следующий отрывок: "От своей страны он (средний американец - прим. мое) просит только одного оставить его в покое и не мещать ему слушать радио и ходить в кино. [...] Нет, он не поймет, что такое патриотизм советского человека, который любит не юридическую родину, дающую только право гражданства, а родину осязаемую, где ему принадлежат земля, заводы, магазины, банки, дредноуты, аэроплены, театры и книги, где он сам политик и хозяин всего".
Если отвлечься от некоторой
тендециозности авторов, бывших все же корреспондентами газеты "Правда" и писавших в определенном ключе, этот отрывок является хорошей иллюстрацией двух различных пониманий свободы: либеральной свободы от чего-либо, в
первую очередь от принуждения, и социалистической свободы для чего либо, которая в теории должна была быть свободой для труда, саморазвития, творчества, но, как нам известно из опыта ХХ века, в основном становилось свободой быть рабом государства.
Также сразу бросается в глаза параллель между фразой про советского человека, который "сам политик и хозяин всего" и известной песней "Широка страна моя родная", где есть схожие строки:
"Человек проходит, как хозяин
Необъятной родины своей".
Книга "Одноэтажная Америка" написана в середине 1930-х гг., когда коллективизация уже была завершена. Авторы даже упоминают её один раз. Стоит напомнить, что аббревиатура названия коммунистической партии - ВКП(б) - колхозники часто расшифровывали как "второе крепостное право (большевиков)". Это к вопросу о советском человеке как "хозяине необъятной родины своей".
Ваш Вася Н., СИЗО-1, СПб"
More Letters
May 14, 2026